Непонимание отнимает деньги, а не обман
Эту историю Аркад рассказывал редко и всегда сам — чтобы её не рассказал кто-нибудь другой.
— Мне было двадцать шесть, — начал он. — Я откладывал уже два года и первый раз в жизни держал в руках мешочек, который приятно оттягивал ладонь. Я развязывал его по вечерам. Просто так, посмотреть. Кто копил — тот знает.
И вот тогда ко мне пришёл Хамат.
Хамат был кирпичник с нашей улицы. Хороший кирпичник, честный: его стены стоят до сих пор, я мимо них хожу. Он сказал, что плывёт в Тир, что тамошние торговцы продают самоцветы вчетверо дешевле, чем берут за них в Вавилоне, и что человеку с деньгами тут можно удвоить своё, ничего не делая.
Я спросил, надёжно ли это. Он ответил — надёжно.
Я развязал мешочек и ссыпал ему всё. До последней монеты. Я даже помню, что подумал: вот теперь я по-настоящему богатею, потому что мои деньги поплыли работать за море.
Дальше были два месяца, каких я не пожелаю никому. Я считал дни. Я мысленно тратил то, чего у меня ещё не было: пристройку к дому, ослицу, новый плащ жене.
Хамат вернулся. Он привёз мешок камней.
Это было стекло. Крашеное стекло, довольно красивое, у нас такое дают детям. Финикийские торговцы продали ему стеклянные бусы под видом самоцветов, и он вёз их через море, довольный, что взял дёшево.
Он не обманывал меня. Слышите? Он был честен, он вёз мои деньги и свои в одном кошеле и потерял столько же, сколько я. Он просто не отличал самоцвет от стекла.
Я пошёл к Алгамешу. Мне было стыдно, но идти больше было не к кому.
Он выслушал и спросил:
— У кого ты просил совета о самоцветах?
— У Хамата. Он собирался за ними в Тир.
— А чем Хамат кормится?
— Он кирпичник. Хороший.
— Ты пошёл бы к нему за кирпичом?
— Конечно. Лучшего в городе не найти.
— Так почему, — спросил Алгамеш, — за камнями ты пошёл к нему же?
Я молчал долго. Он не помогал мне — сидел и ждал, пока я скажу это сам.
— Потому что он единственный, кто предложил.
— Вот, — сказал Алгамеш. — Запомни это лучше, чем всё остальное, чему я тебя учил. Деньги редко уходят к жуликам: жуликов мало, и их видно. Деньги уходят к честным людям, которые взялись не за своё дело. Таких много, и по ним не видно ничего.
Аркад обычно замолкал на этом месте. А потом добавлял то, что слушатели любили меньше:
— И была вторая ошибка, о которой я говорю реже, потому что она не такая громкая. После Хамата я четыре года не отдавал деньги никуда. Держал дома, в горшке под полом. Мне казалось, что я стал осторожен. Я не стал осторожен — я просто испугался. Первая ошибка стоила мне двух лет накоплений. Вторая — четырёх лет роста, и её я не заметил вовсе.
Что это значит на самом деле
Принцип звучит как предостережение от жуликов. Но если бы дело было только в жуликах, он бы не понадобился: обманщика люди распознают неплохо, а вот доверчивость к своим — почти никогда.
Главные деньги теряются не на обмане, а на совете человека, который сам не разбирается. Друг, коллега, родственник, блогер, менеджер в отделении — они не желают вам зла. Они просто говорят о том, чего не знают, и говорят уверенно, потому что сами верят.
Отсюда первый вопрос, который стоит задавать всегда: этот человек зарабатывает тем, о чём мне рассказывает, или он про это только слышал? Хамат был отличным кирпичником. Спрашивать у него про самоцветы было ошибкой не потому, что он плох, а потому, что он был не о том.
И второй вопрос, ещё важнее. Когда вам обещают доход заметно выше обычного — спросите себя: за что мне столько платят? У денег не бывает подарков. Повышенный доход — это всегда плата за риск, который кто-то на себя берёт, и в этой сделке риск берёте вы. Если непонятно, откуда доход, значит, вы не знаете, чем рискуете, — а не значит, что риска нет.
Отсюда правило, к которому сводится весь принцип:
Ваши деньги в безопасности ровно настолько, насколько вы понимаете, куда они вложены.
И последнее, про горшок под полом. У этого принципа есть вторая крайность, о которой предупреждают редко: испугавшись один раз, человек перестаёт вкладывать вовсе. Выглядит как осторожность, а работает как третий принцип наоборот — деньги лежат и тихо тают. Первая ошибка громкая и быстрая, вторая тихая и долгая. Стоят обе примерно одинаково.
Но выбор не между «бояться» и «не бояться» — иначе выхода и правда нет. Обе крайности растут из одного корня, из незнания: и мешок стеклянных бус, и горшок под полом появляются там, где человек не понимает, куда вкладывает. Уберите незнание — и выбирать между этими двумя бедами не придётся вовсе. Об этом весь принцип дальше.
Как это выглядит сегодня
Хамат никуда не делся. Он просто больше не плавает в Тир.
«Знакомый посоветовал, он в этом разбирается». Самый частый способ потерять деньги в России и, кажется, везде. Проверьте одно: этот человек живёт с того, о чём говорит, или он тоже где-то услышал? Хороший программист, врач или прораб — не эксперт по вложениям, даже если он умнее вас во всём остальном.
Структурные облигации. Продукт, который обещает «защиту капитала» и доход «до» какой-нибудь красивой цифры. Слово «до» здесь главное: доход зависит от условий, которые вы, скорее всего, не дочитаете, а «защита» часто означает возврат вложенного без единого рубля сверху — то есть с потерей на инфляции за все эти годы. Это не мошенничество: всё написано. Просто написано так, что понимает не каждый. И не каждый хочет в этом разбираться.
Высокодоходные облигации. Компания платит купон вдвое выше вклада не от щедрости, а потому что дешевле занять ей уже негде: банки не дают, или дают дорого. Вы получаете повышенный процент ровно за то, что соглашаетесь на риск, от которого отказался банк с целым отделом аналитиков.
Здесь стоит знать три слова, которые всё объясняют.
Рейтинг эмитента — оценка того, насколько компания способна платить по долгам, выставленная независимым агентством. Это не гарантия, но это чужая работа, которую вы можете использовать бесплатно. Рейтинга нет вовсе — вопрос закрыт.
Дефолт — компания не заплатила в срок. Деньги при этом не всегда пропадают целиком: бывает, что часть возвращают, но через суды и годы.
Цена облигации упала — это не всегда беда. Если вы держите бумагу до конца срока и компания платит, вам вернут номинал, как договаривались. Цена важна тому, кто собирается продать раньше срока.
Купон был вдвое выше вклада
Игорь, 45 лет, инженер-технолог, Ярославль.
Он два года держал деньги на вкладе и однажды увидел в приложении брокера облигации, где купон был почти вдвое больше. Компания настоящая, с сайтом и заводами, бумага торгуется на бирже, всё выглядело законно — потому что и было законно.
Что он видел: знакомое слово «облигация», высокий процент, срок два года, известное имя.
Чего он не увидел: у компании не было рейтинга ни одного агентства; долг рос третий год подряд; выпуск был не первым — компания занимала, чтобы гасить предыдущие займы.
Какого вопроса не задал: почему компания платит вдвое больше банка? Ответ на него был доступен и бесплатен — просто искать его нужно было до покупки, а не после.
Через одиннадцать месяцев компания не заплатила очередной купон. Часть денег Игорь вернул через полтора года, остальное ждёт до сих пор.
Он говорит, что самое обидное не потеря. Обиднее, что он ни секунды не сомневался: слово «облигация» звучало надёжно, а раз бумага продаётся на бирже — значит, кто-то её проверил. Никто её не проверял. Биржа — это место торговли, а не знак качества.
«А если у меня иначе»
«Значит, вообще никуда не вкладывать?»
Наоборот: это ровно та ошибка, которую Аркад назвал второй. Горшок под полом стоит дороже, чем кажется, — просто счёт приходит медленно. Вкладывать нужно, но на той ступени, где вы понимаете, кто платит и из чего.
«А государственные облигации тоже могут не заплатить?»
Теоретически риск есть всегда. Практически это самая надёжная ступень из доступных обычному человеку: платит государство, а не компания. Именно поэтому и доход там скромнее — за надёжность всегда платят доходностью.
«Я никогда в этом не разберусь».
Полностью — не надо. Достаточно уметь задавать четыре вопроса из списка ниже: они отсекают почти всё, на чём теряют деньги. Разбираться глубже нужно только тому, кто хочет подниматься по лестнице выше.
«Мне посоветовали в банке, они же профессионалы».
Сотрудник в отделении — продавец, и у него есть план продаж по конкретным продуктам. Это не делает его жуликом, но его совет — это предложение, а не консультация. Разница как между «что мне выбрать» и «что вам поручено продать».
Что сделать сегодня
Четыре вопроса, которые задают до того, как отдать деньги. Если хоть на один нет внятного ответа — не отдавайте.
- Откуда берётся доход? Кто именно и из каких денег мне заплатит.
- Что будет в худшем случае? Не «может ли быть плохо», а что конкретно я потеряю, если будет.
- Кто отвечает, если не заплатят? Государство, банк, компания — или никто.
- Советчик живёт с этого дела? Или он про это только слышал.
И пятый, необязательный, но полезный: почему это предлагают мне, а не тем, у кого денег больше?
Проверять придётся каждый раз
Четыре вопроса легко запомнить и легко забыть — обычно ровно в тот момент, когда предложение выглядит особенно хорошо. Так у всех: чем привлекательнее выглядит вложение, тем меньше хочется его проверять.
Здесь мы и нужны. Проводим вас по этим вопросам перед каждым решением, храним ваши ответы и показываем, на какой ступени лестницы вы сейчас находитесь — вместе со всеми деньгами, а не только с последними.
Сами принципы остаются открытыми: их не нужно покупать ни сейчас, ни потом.
Помощь в применении откроется позже. Всё, что вы видите сейчас, открыто и бесплатно.
Следующий принцип
Следующий принцип откроется через 5 дней.
За это время проверьте по четырём вопросам то, во что уже вложены ваши деньги. Не для того, чтобы всё переделать, — а чтобы знать ответы.